Abv96.ru

Юридические консультации онлайн
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Анонимный отказ от ребенка в роддоме невозможно

Сохранить жизнь. Елена Котова – о проекте «Анонимные роды»

Елена Котова, президент Благотворительного Фонда «Колыбель надежды» – о причинах, толкающих молодых матерей на убийство собственных детей, и о том, как это остановить.

Анонимные роды – что это такое?

К сожалению, убийства матерями новорожденных детей случаются намного чаще, чем мы можем себе представить. Только по официальной статистике ежегодно в России от рук собственных матерей погибает более 70 младенцев. Проблема инфантицида (убийства матерью новорожденного) в общественной дискуссии, как правило, воспринимается через осуждение таких женщин. При этом обсуждение практически не затрагивает вопросы профилактики, а сводится к поиску мер наказания. Благотворительный фонд «Колыбель надежды» — один из немногих фондов, кто проводит системную работу как по изучению проблемы инфантицида в России, так и по внедрению эффективных механизмов его профилактики.

Откуда берется инфантицид?

Мы проанализировали 152 уголовных дела по статье 106 УК РФ (Убийство матерью новорожденного ребенка), находящиеся в открытом доступе. Анализ обстоятельств преступления, социального портрета преступницы, выводов следствия показывает, что женщина, идущая на преступление, не является «паталогическим убийцей». То есть убийство не происходит в состоянии аффекта, скорее наоборот — женщина заранее решает по тем или иным причинам избавиться от ребенка и ищет возможные варианты. Главная «задача» — избавиться от ребенка! Не убить, а именно избавиться, сохраняя при этом максимальную анонимность. Чаще всего у нее уже есть дети, при этом окружающие могут видеть в ней хорошую мать. Обычно — это одинокая женщина с низким или среднем уровнем образования, безработная или занимающаяся неквалифицированным трудом.

В 35 случаях, как основная причина, указаны материальные трудности. Еще в 77 случаях – это социально-психологические причины (нежелание растить и воспитывать ребенка, психотравмирующая ситуация, трудности в семье, внезапно возникший умысел, нежелание воспитывать ребенка одной, психическое расстройство, не исключающее вменяемости).

В отдельную группу можно выделить и социально-культурные причины. Они стали мотивом в 49 случаях. Для 6 женщин определяющим фактором стал страх родить ребенка вне брака (осужденные не были замужем), а для двух — страх перед мужем. Еще 29 женщин говорили о нежелании сообщать родственникам о беременности. Еще у 12 человек был страх осуждения родственниками и знакомыми.

В нескольких случаях встречались и другие мотивы. Месть сожителю, незнание о беременности, «думала, что родила мертвого ребенка», неустроенность личной жизни, нехватка денег на аборт, наличие группы инвалидности и т.д.

Определяющую роль в принятии решения о совершении преступления, играет отсутствие поддержки близких людей и квалифицированной психологической и социальной помощи. Не менее важную роль играют и социокультурные факторы: национальные традиции (греховность ребенка вне брака), осуждение обществом женщин, которые не могут справиться с жизненными трудностями. Все это еще больше укрепляет женщину в желании сохранить анонимность и факт беременности, и тем более родов. И здесь именно неуправляемая анонимность становится главным фактором избавления от ребенка криминальным способом.

Что остается женщине, решившей, что ей не нужен ребенок, что он разрушит ее жизнь: бросить умирать или убить, чтобы не смогли найти ее саму? Можно сколько угодно осуждать таких женщин. Но давайте попробуем посмотреть на эту трагедию глазами еще не родившегося ребенка? Если он умрет, нужны ли ему посты в соцсетях, громкие передачи на телевидении, осуждающие его мать. Конечно, нет. Все это уже не важно.

Как предотвратить инфантицид?

В большинстве случаев женщина вынашивает идею избавления от ребенка в течение длительного периода. При этом решение именно об убийстве младенца принимается с целью сохранить анонимность и «обезопасить» себя от осуждения близкими и обществом: чтобы никто не нашел, не узнал, не наказал. При этом женщины зачастую не способны самостоятельно обратиться за помощью. Во-первых, не хватает социальных компетенций и знаний. Во-вторых, над женщинами также довлеет множество стереотипов: тотальное осуждение общества, ощущение одиночества и ненужности никому. Обращение в официальные государственные органы за помощью только укрепляют женщину в решении сохранить анонимность и избавиться от ребенка без свидетелей, так как зачастую, не умея грамотно сформулировать проблему, женщина получает отказ и неприятие, осуждение со стороны представителей власти.

Эффективная система профилактики инфантицида должна давать шанс женщине изменить свое решение. И содействовать тому, чтобы ребенок воспитывался в кровной семье.

Здесь нет одного единственного и верного механизма. Необходимо создать систему, предусматривающую помощь на самых разных этапах траектории трудной жизненной ситуации. Это и профилактика в группе риска, создание кризисных центров, анонимные роды, беби-боксы. Анонимные роды помогают сохранить жизнь и здоровье новорожденного.

Российское законодательство предусмотрело возможность анонимных родов. Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 25.01.2010 №23н утвержден акт об оставлении ребенка матерью, не предъявившей документа, удостоверяющего ее личность, в медицинской организации, в которой происходили роды или в которую обратилась мать после родов.

Однако на практике родильные дома отказываются принимать роды анонимно из-за того, что данная услуга потом не будет оплачена из средств фонда ОМС. Главные врачи медицинских учреждений не имеют регламента действий, а медицинский персонал не знает, как оформлять женщин, желающих родить анонимно, и, тем самым, вынуждают рожениц раскрывать свои персональные данные под угрозой неоказания медицинской помощи или отказываться от родов в медицинских учреждениях.

Более того, даже если в медицинском учреждении приняли роды анонимно, то медпероснал обязан сообщить сведения о данном факте в правоохранительные органы для установления личности женщины с целью последующего взимания алиментов. В результате женщины выбирают путь домашних родов и последующего анонимного избавления от ребенка.

Могут ли сегодня женщины, придя в консультацию, получить информацию об анонимных родах? Нет, такие профилактические методы на практике не применяются. Многие считают, что анонимные роды не нужны, ведь можно просто отказаться от ребенка в роддоме. Однако такая форма отказа является неприемлемой для женщины, желающей сохранить анонимность. Если женщина официально отказывается от ребенка, то это становится известно ближайшим родственникам (в соответствии с законодательством они уведомляются об отказе), в небольших городах и селах такое решение моментально становится достоянием общественности.

Решается и проблема опасных родов. Ведь роды в квартирах, подвалах, гаражах – в условиях полной антисанитарии, могут привести к трагическим последствиям, таким, как смерть или болезни матери и младенца.

Создание данных отделений позволит женщинам отказаться от криминальных абортов и сохранить жизнь и здоровье себе и ребенку. И, наконец, анонимные роды – это путь к уменьшению инфантицида. Анализ уголовных дел, о котором мы говорили в начале, показал, что все женщины рожали в домашних условиях, скрывая свою беременность. Возможность анонимных родов позволит женщинам, готовым пойти на преступление ради того, чтобы скрыть факт рождения ребенка и остаться неузнанными, отказаться от ребенка анонимно. Более того, благодаря квалифицированной помощи женщина может изменить свое решение об отказе от ребенка.

Проект «Анонимные роды» позволяет установить прямой контакт с будущей мамой, ведь она все-таки пришла в роддом, хоть и анонимно. Я лично сопровождала двух девушек, которые хотели родить анонимно и в обоих случаях мы вывели их на решение оставить и воспитывать детей. Огромную роль в успешном решении проблемы играет возможность наладить общение между женщиной и близкими родственниками. Большую помощь в работе с женщиной оказывают представители религиозных организаций. Помню, как обратилась за помощью к отцу Дмитрию, который вместе с матушкой очень деликатно смог объяснить растерявшейся в жизненных обстоятельствах женщине, что счастье материнства не сравнится ни с какими земными благами, что человек не одинок, что всегда можно найти поддержку – надо только верить в себя и людей! Сегодня эта девушка воспитывает своего малыша, вышла замуж и, надеюсь, счастлива! А вот если бы она под давлением обстоятельств бросила ребенка в подъезде, то назад дороги у нее уже бы не было.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Pars Today

  • Albanian shqip
  • Armenian Հայերեն
  • Bangla বাংলা
  • Chinese 中文
  • Dari دری
  • English English
  • French français
  • Kazakh қазақ тілі
  • Kiswahili Kiswahili
  • Pashto پښتو
  • Persian فارسی
  • Portuguese Português
  • Russian Русский
  • Spanish Español
  • Архив
  • iPhone
  • Скачать
  • Частоты

Аборт и отказ от детей в западных странах

Незаконные и нежелательные дети по-прежнему подвержены аборту со стороны своих матерей.

Такие ужасные данные свидетельствуют о том, что «детская колыбель» не только не является хорошим решением для предотвращения и даже сокращения абортов, но и такое «введение» само по себе приводит к большим негативным последствиям.

США — это одна из развитых стран мира, где существуют многочисленные проблемы в области здравоохранения, уровня жизни и классового различия. Программа «Детская колыбель» не получила распространение в США. Однако все 50 штатов в Америке утвердили закон об отказе от ребенка «Закон Мозеса» (Safe-haven laws или Baby Moses laws). Этот закон позволяет родителям отказаться от своего ребенка в течении 72 часов после рождения. Безопасные места в этом законе – это пожарные станции, полиция и больницы.

Закон об убежище в США

В основном, в США нет места «детской колыбели». Мать или родители могут оставить своего новорожденного ребенка работнику в безопасных местах, описанных в законе, как например, любое медицинскоеучреждение, больница или пожарная станция .

Закон об отказе от ребенка, позволяет не указывать данные родителей, которые отказались от своего ребенка. Закон выполняется в разных штатах Америки по-разному. Техас был первым штатом, который принял Baby Moses laws в 1999 году.

Согласно Уголовному кодексу Канады, если ребенок незаконно был брошен до десяти лет так, что его жизни и здоровью угрожала опасность, тогда это считается преступлением и имеет наказание. Однако, после принятия программы «Колыбель ангела» в 2010 году, полиция объявила, что поскольку оставление ребенка в детских колыбелях не подвергает опасности жизнь ребенка, мать не считается преступником и не будет арестована. В 2010 году больница «Св. Павла» в Ванкувере объявила, что намерена открыть первую детскую колыбель. В 2014 году создали еще две колыбели в Эдмонтоне, а еще одну в Торонто. В основном, институт Альберта открыл две детских колыбели в больницах Эдмонтона.

«Колыбель ангела» в Канаде

Детские ящики в Канаде известны как «Колыбель ангела» (angel cradle). В больницах в Эдмонтоне встраивают в стену маленькое окошко, которое украшено одеялом и плюшевым медведем. Через 60 секунд после открытия двери, звучит сигнал тревоги и предупреждает медсестру об оставленном ребенке. В этом месте положена камера с именем цифровой апертуры для того, чтобы медсестра узнала, что мать покинула место и действительно один ребенок, а не другие вещи там оставлены. Когда мать покидает место, медсестра входит через внутреннюю дверь и забирает ребенка, и проводит медицинское обследование. После этого процесса, ребенок передается департаменту попечительства и социальной поддержки Альберты. Все детские ящики в Канаде управляются католическими органами.

В австралийском законе к обнаруженным в детской ящике детям относятся, как к уличным детям. Местная служба социальных услуг для детей и подростков заботится о ребенке в течение шести месяцев, а потом дает на усыновление ( удочерение ) ребенка. С 2001 года женщины в этой стране имеют право на анонимные роды. Иными словами, они могут рожать без регистрации и прописки в больницах, оставлять своего ребенка и уходить.

Австралия и оставленные дети

В завершение права на анонимные роды правительство Австралии приняло закон об убежище для детей. Этот закон позволяет женщине родить и оставить новорождённого в больницах, полиции или пожарных станциях без раскрытия её личности, без несения ответственности за оставление ребёнка и без наказания. Согласно официальной статистике, в Австралии ежегодно находят 10 брошенных детей. Однако, официальные лица считают, что истинное число этих детей намного выше этих цифр. В 2013 году поправка к Закону об убежище была внесена в повестку дня парламента Южной Австралии, однако ее пока еще не принят.

Многие юристы, психологи, социалисты и эксперты в этих обществах выступали против данной политики, считая, что она нарушает человеческие права ребенка и даже родителей в разных аспектах. Комитет по правам ребенка ООН в 2012 году, подчеркнув, что ребенок имеет право на индивидуальность , потребовал закрыть «детские ящики» по всей Европе. Этот комитет назвал «детские ящики» нарушением Статьи 7 Конвенции о правах ребенка.

В Статьях 7 и 8 Конвенции о правах ребенка было указано: » Ребенок регистрируется сразу же после рождения и с момента рождения имеет право на имя и на приобретение гражданства, а также, насколько это возможно, право знать своих родителей и право на их заботу. Государства-участники обязуются уважать право ребенка на сохранение своей индивидуальности, включая гражданство, имя и семейные связи, как предусматривается законом, не допуская противозаконного вмешательства. Если ребенок незаконно лишается части или всех элементов своей индивидуальности, государства-участники обеспечивают ему необходимую помощь и защиту для скорейшего восстановления его индивидуальности «.

«Детский ящик» и нарушение прав ребенка на сохранение своей индивидуальности

То, что указывается в Статьях 7 и 8, это право ребенка на сохранение своей индивидуальности , включая гражданство, имя и семейные связи , а также обязанность разных правительств в поддержке этого права. Создание «детских ящиков» и распространение таких законов, как «X-детей» (x-children), открыто нарушает такие пункты в Конвенции о правах ребенка.

Комитет ООН по правам ребенка далее добавляет: «Данное действие не только нарушает права ребенка, но и отрицает право отца быть осведомленным о существовании своего ребенка. Страны, выступающие против этого, считают, что можно доказать биологическое отношение ребенка с родителями тестом ДНК, однако они не отвечают на вопрос «как можно определить отца каждого ребенка среди многих оставленных детей»!

Как правильно указано в пункте 2 статьи 14 и в пункте 1 статьи 18 Конвенции о правах ребенка, быть родителем – это не только право, но и обязанность. Именно поэтому, невозможно лишаться материнства и отцовства, оставив своего ребенка. Те матери, которые пытаются законно оставлять своих детей в детских ящиках, чтобы защититься от наказания, нарушают Конвенцию о правах ребенка. Страны, защищающие программу «детские ящики», тоже ответственны за нарушение Конвенции.

Читать еще:  Смягчение ограничений на въезд и выезд из РФ уже вступило в силу

Кроме того, новые социологические исследования показывают, что статистика абортов, по-прежнему, высока в таких странах, как Германия и Англия, несмотря на наличие «детских ящиков». Глобальная статистика показывает, что 30-60 абортов ежегодно делается в Германии и Великобритании. Поскольку аборт является законным во всех светских странах, незаконные и нежеланные дети, по-прежнему, подвержены аборту со стороны своих матерей. Такие ужасные данные свидетельствуют о том, что «детский ящик» не только не представляет собой хорошее решение для предотвращения и сокращения абортов, но и сам приводит к многочисленным негативным последствиям.

Безнадзорные дети и последующие проблемы

Детский психолог и член Комитета ООН, описав последствия «детского ящика», говорит, что такие ящики передают всем обществам негативное послание. Они нарушают права детей, даже созидают проблемы у родителей в получении помощи от правительства по продвижению семьи. Мы не решаем социальные проблемы, не предоставляем им возможности, а взамен только говорим людям «оставьте своих детей и убегайте»!

Излагая суть «детских ящиков», психолог говорит: «Детский ящик представляет собой легкое и быстрое решение для правительства, чтобы избавиться от принятия сложной политики по сохранению ребенка. Система детских ящиков только обеспечивает интересы особого слоя общества, т.е. пар среднего и высшего класса общества, которые с нетерпением ждут ребенка. Однако, биологические матери этих детей живут абсолютно без ответственности в неблагоприятных условиях».

Матери и психические травмы после оставления детей

Таким образом, дети, лишенные права на сохранение своей индивидуальности , считаются безпородными. Поскольку у них нет биологических родителей, они становятся жертвами этого слабого момента в жизни. Поскольку у них нет сострадательных родителей, они подвергаются многочисленным физическим и душевным насилиям. Если постигнет шанс усыновления (удочерения), ребенок может подвергнуться другим видам насилия со стороны новых родителей.

Несмотря на все это, те матери, которые оставляют своего новорожденного, несомненно, страдают от многочисленных психологических и интеллектуальных проблем. Такие женщины часто пристращаются к наркотикам и алкоголю. Они находятся в плохой экономической ситуации. Женщины, которые либо брошены своими мужьями, либо забеременели вне брака, несомненно находятся в гуманитарном кризисе. Им нужны социальные и экономические услуги для спасения себя и своих детей.

Капсула для спасения

В Красноярске продолжают собирать миллион на первый в регионе бэби-бокс

Автор: Юлия Владимирова

Женщина заморозила младенца в холодильнике. В уличном туалете обнаружен труп малыша. Жительница Красноярска предстанет перед судом: она причинила ребенку смертельную черепно-мозговую травму, после чего положила тело малыша в полиэтиленовый пакет и выбросила в гаражном массиве. Подобными сообщениями криминальная хроника пугает нас изо дня в день. Женщины жестокими способами избавляются от нежеланных детей. Хотя российское законодательство позволяет им оставлять ребенка в роддоме после рождения.

По мнению красноярских общественников, ситуация изменится, если в крае появятся бэби-боксы – приемники для детей-подкидышей. Нерадивые мамаши могут анонимно приносить сюда малышей. Это, конечно, не решит проблему, но хоть сохранит жизни некоторым младенцам.

Подобные контейнеры стали появляться в разных городах страны. Но такая практика не у всех вызывает одобрение, в том числе и в Красноярске.

Оставить с комфортом

Полтора года назад общественники объявили в Красноярске народный сбор средств на покупку и установку первого в городе бэби-бокса. Акция называется «Миллион на жизнь». Именно столько стоит устройство. Деньги активно поступали на счет. И к настоящему времени удалось собрать больше половины суммы.

Дороговизна контейнера объясняется его технологичностью. Фирма-изготовитель обещает создать надежный бункер для малыша по принципу бюветов для новорожденных в роддомах. Внутри капсулы находится кроватка, поддерживается комфортный микроклимат, работает вентиляция. Когда мать открывает дверцу и кладет малыша в бэби-бокс, включается спецсигнал. Пока медицинские работники спешат забрать малыша, у матери есть 30 секунд, чтобы подумать. После чего дверцу снаружи открыть уже невозможно. Максимальное время, которое малыш проводит в боксе, – 30 минут. Согласно международным принципам, около бэби-боксов нельзя ставить камеры наблюдения: деликатный процесс должен быть полностью анонимным.

Активисты уверены, что в скором времени соберут необходимую сумму. Правда, первоначально они обещали, что бэби-бокс может появиться в Красноярске в феврале 2013 года. Неожиданным препятствием стал вопрос аренды помещения. Установить устройство планируется в Кризисном центре для жертв семейного насилия, что на ул. Северо-Енисейской. Он более двух лет располагается в здании общежития. И привлекает часть женщин, которых нередко называют неблагополучными. В этом месте нет видеокамер, как на территории больниц.

По странному совпадению именно сейчас центр начали проверять контролирующие органы. Как рассказала Ольга Суворова, автор проекта бэби-бокса и инициатор акции «Миллион на жизнь», центр пытаются выжить из общежития:

– Старое помещение мы привели в порядок своими силами. И теперь оно кому-то понадобилось! У нас даже провели обыск холодильников. Я не знаю, продлят ли центру договор аренды. Это ключевой вопрос. Если мы установим дорогостоящий прибор, а завтра нам откажут в аренде, то миллион, который собирали все жители края, уйдет просто на ветер!

Отдам на временное хранение

В прошлом одной из основных причин отказа от младенца становилось его рождение вне брака. В настоящее время бэби-боксы предназначены для матерей, которые в силу разных причин не могут или не хотят заботиться о ребенке. И желают сохранить рождение малыша в тайне. В некоторых странах запрещены анонимные роды, поэтому бэби-боксы являются единственной возможностью сохранить ребенку жизнь.

У нас зарегистрированы случаи, когда мамаши, раскаявшись в содеянном, пытаются вернуть себе детей. Если здоровью новорожденного не был причинен вред, женщина освобождается от уголовной ответственности за свой отчаянный шаг. Пока подкидышем занимаются медики, мама может пойти в суд – доказать, что оставила малыша в силу непреодолимых объективных причин.

Конечно, бэби-бокс – не камера хранения. Нельзя подкинуть дитя на пару дней, «на передержку», отдохнуть от забот, а потом прийти за ним, как ни в чем не бывало. В любом случае не избежать акта об оставлении ребенка, затем судьбу малыша решат органы опеки.

За или против

Для всех сомневающихся организаторы проекта «Миллион на жизнь» провели презентацию бэби-бокса на круглом столе Гражданской ассамблеи Красноярского края. Там и развернулась дискуссия. Позиция Ольги Суворовой проста:

– Мы считаем нужным создание цивилизованного метода отказа от ребенка и сохранения ему жизни. Приоритет – жизнь ребенка, а не наказание для нерадивой матери. Именно мы помогаем мамочкам в кризисном центре. Около 300 женщин с детьми прошли через наши руки. Они получали убежище, питание, правовую помощь полиции. Единственная структура, которая поддержала проект, – Следственный комитет по Красноярскому краю. Многие официальные институты нам противодействуют. Говорят, мы поощряем социальное сиротство, рождение незаконнорожденных детей. А сами просто боятся нести ответственность за подкидыша.

Полицейские, представители СК РФ – первые защитники проекта бэби-боксов в России. По данным ГСУ СК РФ по краю, в год регистрируется 10-12 случаев, по которым возбуждаются дела по статье 106 УК РФ – «Убийство матерью новорожденного ребенка». Это только вершина айсберга, та часть дел, по которым виновные найдены и пошли под суд. А сколько случаев остается за пределами статистики!

– Проблему сиротства и убийства младенцев матерями нельзя решить установкой бэби-бокса, – считает Сергей Иванов, член Общественной палаты демографического и социального развития Гражданской ассамблеи Красноярского края, исполнительный директор Красноярского регионального отделения Общероссийской общественной организации «Профессиональная психотерапевтическая лига». – Возможно, чистые боксы могут в некоторых случаях помочь сомневающейся матери оставить ребенка. Она будет уверена, что ребенок не пропадет. Я вижу здесь некую популяризацию сиротства. То есть бэби-боксы могут стать фактором риска – увеличить статистику отказов. Нужно совершенно другие меры принимать: помогать малообеспеченным семьям материально, давать временное жилье. Сохранить если не полноценную семью, то хотя бы союз матери и ребенка. Это не такие большие затраты для государства. Порой нужна всего лишь психологическая поддержка, рука помощи, совет. Если продумать и принять такую программу помощи, это будет намного эффективнее, чем бэби-боксы.

«Колыбель надежды»

Проект «Колыбель надежды» зародился на общественных началах. За год он превратился в федеральный. На сегодняшний день бэби-боксы устанавливаются в семи регионах России, в том числе в Краснодаре, Сочи, Новороссийске, Курске. Уже действуют около 20 бэби-боксов. Первой зарубежный опыт переняла Пермь. Там подкинули малышку через девять месяцев после установки устройства. Затем был мальчик. Брошенные дети уже обрели новых родителей. Третью девочку – Дашу – оставили с подробной запиской и упаковкой памперсов. «Закричала сразу, пуповину перевязала через пять минут после рождения. Сосательный рефлекс в норме, роды скорые. В связи с тяжелым материальным положением на данный момент ребенка не могу оставить себе. В течение шести месяцев обращусь в надлежащие органы, чтобы забрать ребеночка», – написала мама в записке.

В Перми пошли дальше и планируют отделения анонимных родов, где девушки в сложной жизненной ситуации могли бы конфиденциально получить необходимые медицинские услуги и родить ребенка.

Бэби-боксы получили распространение в средние века. Первое устройство было создано в Италии в 1198 году и действовало по принципу колеса (вертушки). Матери могли анонимно оставить своего ребенка, а не убивать его (особенно часто младенцев топили в реке Тибр). С помощью вертушки ребенок оказывался внутри церкви. Одно из таких приспособлений сохранилось до наших дней в Ватикане. Сегодня проект реализован во многих странах, особенно в Германии, где на настоящий момент существует около 100 приемников для подкидышей. В Пакистане – около 300. В немецкоязычных странах детский приемник носит название «окно жизни», на итальянском звучит как «колыбель жизни», на сицилийском – «колесо», на японском – «колыбель аиста» или «детская почта», на китайском – «островок детского спасения (безопасности)».

Ссылки по теме:

На канале «Пятница» прошел выпуск «Орла и решки», посвященный Красноярскому краю

Спасатели Северо-Енисейского района получили от коммерсанта непригодное дорогое оборудование

Это интересно: как заставить свечи гореть дольше?

Рослесинфорг: ведение лесного хозяйства в Красноярском крае улучшилось на четверть

Размышляют над гнездом кукушки

В Госдуме перенесли очередное заседание, посвященное теме беби-боксов — специальных окон, где родители-отказники могут анонимно оставить новорожденных. За восемь лет с момента установки первого ящика парламентарии и общественники так и не пришли к единому мнению по поводу целесообразности их использования. Почему беби-боксы, изначально позиционируемые как «окна жизни», выполняют совсем другую функцию — разбирался портал iz.ru.

Неоправданная жестокость

4 марта в Волгограде молодая мать задушила своего девятимесячного ребенка и выбросила тело в мусорный бак. В день убийства 27-летняя женщина сняла квартиру на несколько суток, где расправилась с малышом. Спустя три дня после этого она уехала в Волжский к подруге, которой подарила вещи и коляску убитого сына. Женщину заключили под стражу.

«Женщина не хотела иметь второго ребенка и его воспитывать. Из-за упреков родителей в том, что она не имеет постоянного заработка, решила избавиться от ребенка», — пояснили изданию «Блокнот Волгограда» в СК по Волгоградской области.

Беби-боксов в Волгоградской области нет. За год до произошедшего в областной администрации хвастались тем, что в области никогда не было и не будет мест для анонимного оставления детей. Потому что работу с женщинами, оказавшимися в трудной ситуации, с успехом выполняют кризисные центры.

Волгоградские чиновники решили, что беби-боксы городу не нужны

«Работа кризисных центров позволяет выявить женщин, которые относятся к так называемой группе риска и готовы отказаться от новорожденного ребенка. С ними работают психологи и специалисты школы матерей, и зачастую это дает свои плоды. Также здесь предоставляют временный приют тем, кто попал в сложную жизненную ситуацию», — прокомментировали V1.ru в администрации Волгоградской области.

Запретить нельзя оставить

Заявление волгоградских властей было сделано на фоне резонансного законопроекта сенатора Елены Мизулиной, которая является ярым противником установки беби-боксов. Предложенные в 2016 году поправки вводили тотальный запрет на анонимное оставление детей, а за установку беби-боксов предусматривали штраф до 5 млн рублей. По мнению сенатора, беби-боксы ведут к числу отказников, а также нарушению права детей знать своих родителей.

«Беби-бокс создает иллюзию легкого гуманного решения проблемы. В действительности же женщина, избавляясь таким способом от ребенка, не избавляется от сложных жизненных обстоятельств, которые ее к этому побудили, и чаще всего ситуация лишь усугубляется, порождая в том числе отдаленные негативные последствия как для ребенка, так и для самой матери», — говорится в пояснительной записке к документу.

Сенатор Елена Мизулина — противница беби-боксов

С критикой выступил и представитель Минздрава, соавтор законопроекта о запрете беби-боксов, заместитель директора департамента медицинской помощи детям и службы родовспоможения Олег Филиппов. Он утверждал, что «окнами жизни» могут воспользоваться террористы, а так называемые окна жизни не способны решить проблему убийства новорожденных, так как матери, решившие избавиться от ребенка, не беспокоятся о его дальнейшей судьбе.

«Беби-боксы — это не сертифицированное оборудование, у него не подтверждена безопасность. И второе — обеспечение анонимности, невозможность отслеживания ситуации увеличивает риск террористических проблем», — пояснил Филиппов, выступая в Госдуме.

В октябре 2016 года законопроект был отправлен на доработку, многие парламентарии сочли его бесчеловечным потому, что в случае принятия поправок дети-отказники потеряют шанс на спасение.

Другой резонансный случай произошел в 2017 году в Краснодарском крае. В беби-бокс подбросили ребенка в крайне истощенном состоянии. Врачи несколько часов боролись за жизнь младенца, но спасти девочку не удалось. Младенца бросили умирать в черном полиэтиленовом пакете. Из-за анонимности и отсутствия камер мать так и не удалось найти.

Читать еще:  Бланк отмен судебного приказа по коммунальным платежам

После этого противники беби-боксов в очередной раз заговорили о том, что ящики используют нерадивые матери для того, чтобы избежать ответственности. Они настаивают, что бороться нужно другими способами. Но никаких конкретных мер, способных переломить ситуацию, предложено не было.

Кризисные центры — временные убежища для женщин в трудной ситуации — рассчитаны на очень небольшое число мам с детьми и не могут принять всех нуждающихся. Значительная часть таких учреждений работает на пожертвования, а не бюджетные средства. И судя по сводкам криминальной хроники, они не способны уберечь всех отчаявшихся матерей от непоправимых ошибок.

Шанс на спасение

Большинство россиян, опрошенных Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) в 2016 году, поддержали установку беби-боксов. Среди респондентов женского пола за использование «окон жизни» высказались 80%. Больше половины признают, что отказ матери от ребенка — вынужденная мера, спровоцированная тяжелой жизненной ситуацией. При этом 73% участников опроса критически высказались об инициативе о запрете беби-боксов.

Новые поправки в закон «Об основных гарантиях прав ребенка в РФ» в декабре 2017 года внесла в Госдуму группа депутатов-единороссов, в число которых вошли Оксана Пушкина, Татьяна Касаева и Ирина Роднина. Они, наоборот, позволяют регионам создавать беби-боксы на базе государственных больниц, где есть отделения реанимации новорожденных. В настоящий момент такие «окна жизни» есть в 16 субъектах страны.

Врач смотрит на монитор беби-бокса в приемном отделении городского родильного дома Сочи, 2011 год

Законопроект собирались отклонить из-за неясности формулировок: двусмысленные трактовки не позволяют гарантировать безопасность для ребенка. Также критики проекта утверждают, что создание новых беби-боксов повлечет за собой существенные бюджетные расходы. Заседание должно было состояться 29 марта, но авторы законопроекта решили перенести его для доработки.

В отличие от своего предшественника Павла Астахова, который критически высказывался о беби-боксах, нынешний уполномоченный по правам ребенка Анна Кузнецова в этом вопросе сохраняет нейтралитет: то есть не считает нужным ни запреты, ни повсеместное внедрение.

«Надо помнить, что беби-боксы — это общественный проект. Не нужно ничего запрещать. Но, мне кажется, не надо и узаконивать. Закон ведь формирует сознание. Что мы донесем обществу через закон об обязательности беби-боксов?» — пояснила детский омбудсмен.

Вещи детей, которых родители оставили в беби-боксе частной клиники

Практика показывает, что детей в беби-боксах оставляют женщины, которые не помышляли об убийстве ребенка. Многие из них кладут в бокс теплые вещи, детское питание и записки, в которых рассказывают, что приняли нелегкое решение под давлением материальных тягот. Но это еще не значит, что они имели возможность воспитывать малыша. Они не просто не могут обеспечить ребенку комфортную жизнь. Это женщины, не имеющие никакого источника дохода. Женщины, которые еще на этапе беременности планируют избавиться от ребенка, не идут в роддом, а рожают дома в целях анонимности и не могут оформить официальный отказ. Не говоря уже о том, что врачи-акушеры оказывают сильное давление на матерей-отказниц. Сама система отказа устроена таким образом, что женщина, не способная самостоятельно воспитывать ребенка из-за материальных трудностей, обязана выплачивать алименты на его содержание в приюте.

Безусловно, решить проблему социального сиротства одними лишь беби-боксами все равно что лечить язву обезболивающим. Инициаторы установки беби-боксов в России фонд «Колыбель жизни» утверждают, что благодаря «окнам жизни» было спасено 73 ребенка. Но если запретить и это, то доступной альтернативой останется помойка или картонная коробка.

С миру по коробке

Само явление «коробок для подкидышей» зародилось в средневековой Европе. Первый современный аналог был создан в Германии в начале 2000-х. По немецким законам по желанию матери информация о ее личности может быть засекречена до тех пор, пока ребенку не исполнится 18 лет. Решение о разглашении личности в этом случае принимает суд. Всего по стране открыто около сотни пунктов, где матери могут анонимно оставить младенцев.

Беби-бокс в Германии

В ряде западных стран, таких как Великобритания и Бельгия, беби-боксы запрещены законодательно, а оставление детей в опасности карается тюремным сроком. В Японии за отказ от ребенка можно сесть в тюрьму на пять лет.

Единого мнения на этот счет в европейских государствах нет: в Австрии эта практика полностью легальна, а ребенок, подкинутый в беби-бокс, передается в приемную семью через полгода. У австриек, как и у француженок, есть право на анонимные роды: то есть беременная женщина может прийти в больницу без документов и оставить там новорожденного.

Одной из стран, полностью одобрившей установку беби-боксов, стала Чехия. Это произошло в 2006 году. С тех пор было спасено 166 малышей и установлено 20 ящиков в государственных медицинских центрах. Оставление детей в беби-боксах в этой стране является полностью анонимным и снимает с родителей ответственность за судьбу ребенка.

В США законодателей не беспокоит вопрос установки или запрета беби-боксов, потому что оставить младенца без последствий и разбирательств можно в любом участке полиции, больнице или пожарной станции.

«Причина отказа от новорожденного с инвалидностью не только в социально-экономической проблеме»

В ноябре 2018 года правозащитница Айгуль Шакибаева и исследователь Серик Джаксылыков презентовали результаты исследования «Врачебная этика как фактор институционализации детей с особыми нуждами». Исследование охватывает социально-правовые проблемы коммуникации врача и семьи, в которой родился особенный ребенок. Как рассказали авторы, авторитет врачей нередко приводит к тому, что родители отказываются от ребенка с инвалидностью и оставляют его в системе государственных учреждений. Айгуль и Серик видят необходимость в создании четких правил, регламентирующих взаимодействие врачей с родителями новорожденного с особыми потребностями, которые бы не позволяли врачам склонять молодых родителей к передаче ребенка в интернат.

«Зачастую к решению отказаться от младенца с особыми потребностями приводит не только социально-экономическое положение семьи, но и стигма и дискриминация. Когда родился мой ребенок, у меня был шок (прим. Айгуль мама особенного ребенка), не было какой-либо информации. Был вопрос со стороны медперсонала: «Ну что — оставляете ребенка или забираете?» Словно это очень легкое, простое решение… В роддом ты заходишь с желанием иметь ребенка, а тут выясняется, что ты можешь поменять решение, если малыш не соответствует ожиданиям… Все бы ничего, если бы эта тема коснулась только меня, но в процессе юридических консультаций я столкнулась со множеством таких случаев, некоторые из которых гораздо более вопиющие! Тогда я решила развить эту тему и провести исследование», – рассказала правозащитница Айгуль Шакибаева.

Институционализация детей – это комплексная проблема, поэтому исследователи решили сфокусироваться на том, с чем сталкиваются младенец и его родители в первую очередь – врачебной этикой:

«Мы собрали много историй. В одном городе врач прямо заявила: «По моим личным убеждениям, ребенок-инвалид благополучно умрет в интернате, а семья родит себе нового здорового малыша». И такое говорят в 2018 году! До тех пор, пока существует такое понимание у врачей, эта тема требует особого внимания», – привела пример Айгуль.

Как правило, дети с инвалидностью остаются в интернатах вплоть до 18-летия, их редко удочеряют или усыновляют; то есть, в долгосрочной перспективе проблема отказа от детей с особыми потребностями не решается. В основе такого отношения к детям (на примере малышей с синдромом Дауна или ДЦП) лежит неосведомленность и ложное представление о том, что ответственность за рождение ребенка с подобным диагнозом лежит на матери. При этом многие неправительственные организации и инициативы не могут получить доступ к актуальной информации о таких случаях. Другая болевая точка – низкий уровень оказания медицинских услуг, который не может предложить раннюю реабилитацию ребенка с особыми потребностями. С этой проблемой часто сталкиваются жители аулов и районных центров.

— Серик, расскажите почему вы решили принять участие в подготовке отчета?

Тема меня заинтересовала, в первую очередь, потому что мне показалось, что я смогу помочь Айгуль и Айнур (координатор Фонда Сорос-Казахстан) провести это исследование. Они видят эту проблему, понимают, что уже давно назрела необходимость проведения такого исследования. Айгуль и Айнур обратились ко мне, как к социологу. Я предложил им методологию, обрисовал, как можно провести исследование. Мы пришли к выводу, что мы можем сделать это в рамках тех ресурсов, которые у нас есть: время, количество людей в команде. Мы провели исследование в Алматы, Алматинской и Костанайской областях.

— Что в ходе работы показалось вам наиболее трудным? Может быть получение доступа к респондентам или к чиновникам?

Найти респондентов было несложно, так как у Айгуль были возможности выйти на сообщество родителей: есть чаты матерей детей с особыми потребностями. Что касается государственных органов, то и здесь не было сложностей. Это, в первую очередь, заслуга Айгуль, потому что она сразу вышла на министерство здравоохранения, местные департаменты здравоохранения, отделы. Чиновники отнеслись с пониманием, потому что проблема серьезная. Здесь нет каких-то скрытых мотивов, люди понимали наш интерес. Также очевидным было и то, что проблему врачебной этики в отношении матерей можно решить. Мы нигде не встречали каких-то противодействий. Все шли на контакт, интервью проводились легко. Сложность была моральная, потому что интервью, особенно с матерями, давались эмоционально тяжело. Как правило, матери плачут во время интервью, они рассказывают истории о своих детях. Просто и спокойно слушать это было невозможно.

— Вы беседовали только с родителями, которые не оставили своих детей в интернатах?

Да, потому что информация о родителях, которые отказались от своих детей – закрытая. Даже этически находить родителей, которые отказались от своих детей, было бы неправильно. Изначально мы понимали, что до них будет трудно добраться. С ними было бы некорректно разговаривать, да и они не пошли бы на контакт, поэтому мы и не рассчитывали.

С точки зрения исследования их опыт мог ли дать какую-то картину?

Я понимал, что такой человек все равно не будет до конца откровенен. Он будет рассказывать историю через «не могу», поэтому я изначально понимал, что это не наша категория. Нам было достаточно матерей, которые прошли через сам процесс, когда им сообщали диагноз ребенка. Нам было достаточно услышать, как это происходило: что говорили врачи, как реагировал медперсонал, родственники, как отреагировала сама мать, что она чувствовала, о чем думала, как прошли первые дни ребенка. Нас интересовало это.

Во время презентации исследования вы говорили о влиянии на решение оставить ребенка в семье или отказаться от него не только социально-экономических факторов, но и культурных. Что для вас, с точки зрения культуры, стало открытием?

Трудно сказать было ли это открытием, скорее мне было интересно найти подтверждение каким-то гипотезам, которые возникали в ходе работы. Изначально было понятно, что причина не только в социально-экономической проблеме, иначе все дети были бы только из богатых или из бедных семей, но это не так. Конечно, среди семей, в которых отказались от детей, преобладают семьи с низким достатком. Это связано с тем, что матерям-одиночкам или матерям, которые остались без заработка, приходится сложнее. Об этом говорят и врачи. Вместе с тем, культурный феномен тоже имеет свое влияние. Мы сравнили показатель нескольких стран. Например, в центрально-азиатских странах – Узбекистане и Таджикистане – родители даже в советское время, когда отказываться от детей с особыми потребностями было нормальной практикой, забирали детей из роддома домой. Это объясняется их семейными ценностями, традициями; они считают, что нельзя отказываться от детей. Это также можно объяснить более высокой степенью религиозности. Как правило, в религиозных семьях от детей отказываются гораздо реже, потому что для них это шаг, на который они ни за что не пойдут, что бы врач им не говорил. В России и в Украине процент детей с особыми потребностями, от которых отказались, повыше. Наша страна, где представлены и центрально-азиатские ценности и традиции, так и ценности европейской части бывшего Советского Союза, показывает средние результаты. Интересное наблюдение: несмотря на тот факт, что доля населения русской национальности не превышает в РК 20%, среди детей, от которых отказались, детишек русской национальности гораздо больше, то есть в данной этнической группе от детей с инвалидностью отказываются чаще. Я не берусь копать глубже, этот факт просто указывает на то, что есть и культурный феномен.

Отличается ли как-то картина в Алматинской области от ситуации в Костанайской области, согласно результатам вашего с Айгуль исследования?

Есть культурные отличия. На севере Казахстана советские устои и стереотипы как-то сумели сохраниться. Поэтому врачи смело заявляют о том, что ребенка можно оставить. И они убеждены в своей правоте. Они готовы спокойно защищать свою позицию. В Алматинской области не так. Здесь врачи будут умалчивать, скрывать свое отношение и косвенно говорить о такой возможности. Например, будут говорить, что они знают врачей, в чьей практике были такие случаи, и они рекомендовали матерям отказаться от ребенка. На севере врач может сказать напрямую: «Да, я рекомендую младенца оставить». В этом разница между севером и югом.

С полной версией исследования можете ознакомиться по данной ссылке

Отдать ребенка, чтобы не убить

Современным семейным кодексом не предусмотрена статья «Отказ от ребенка». Фактически, по закону, отказаться от ребенка невозможно. Тем не менее родители имеют право написать заявление, на основании которого они добровольно лишаются родительских прав. Хотя от обязанности обеспечивать детей даже в этом случае они не освобождаются. Дети лишенных прав родителей также имеют право на наследство и алименты, как и все остальные.

Однако на практике, если женщина приняла подобное решение сразу после родов, ей предлагается написать заявление об отказе от ребенка прямо в роддоме и. быть свободной. В этом случае все документы передаются в органы опеки, а ребенок помещается в Дом малютки. При добровольном отказе от ребенка мать не лишают родительских прав на протяжении шести месяцев — по закону ей дается время подумать и, возможно, изменить свое решение.

Читать еще:  Загранпаспорт старого образца

По истечении этого срока ребенку может быть назначен опекун, но если мать не забрала ребенка из роддома, то забрать его имеет право, в первую очередь, отец, затем бабушки, дедушки и другие родственники. Лишение родительских прав производится через шесть месяцев, на протяжении которых ребенок находится в госучреждении.

Что же предлагается сейчас? Насколько можно судить, нечто прямо противоположное: ребенка забирают из роддома, мать полгода живет с ним и думает, нужен — нет, а потом все-таки анонимно отдает государству, не неся при этом никакой ответственности.

Попытаемся понять логику законодателей. Такие меры, убеждена г-жа Карпович, позволят избежать «выкидывания детей на помойку», а также создания прочих условий, угрожающих их жизни. Значит, теперь вместо импульсивного желания поскорее избавится от младенца мать может принимать решение взвешенно и спокойно. Нам же главное сохранить ее душевное равновесие и не толкнуть на тяжкое преступление, а о ребенке позаботится государство. Важно, чтобы мамаша не убила новорожденного в первые полгода.

Много ли таких случаев знает статистика? Не думаю, что сильно ошибусь, если скажу, что их исчезающе мало, особенно по сравнению с числом отказов сразу после родов. И если в роддоме молодая, как правило, деклассированная женщина, находясь в послеродовой депрессии, под воздействием алкоголя или наркотиков, в помутнении рассудка и т.п. еще может сбежать, преодолевая все свои инстинкты, то как вы представляете мать, прожившую полгода с малышом и анонимно от него отказывающуюся?

Это все та же молодая, скорее всего, по-прежнему деклассированная, но вполне сознающая свои действия женщина, решившая подарить чадо государству? Или она за это время сошла с ума окончательно? Ну, предположим, подобное решение связано с невыносимо тяжким материальным положением. Так на что у нас, скажите на милость, социальное государство, если чиновники кормящую мать не могут обеспечить элементарными условиями, чтобы она не думала бросить дитя, а предлагают сразу отдать его в неведомые руки?

Какие еще возможны варианты? Ну, предположим, ребенок рождается больной, мать в первые месяцы чувствует, что не может ему помочь и напрочь отказывается выносить страдания. Опять-таки, смотри пункт первый. Кроме того, мы не в Древней Спарте, чтобы малышей сортировать по экстерьеру, неугодных кидать со скалы, да еще побуждать к этому матерей законами. Я понимаю, первые полгода он ест, спит, кричит — кого хочешь достанет. Но это не повод разрешать родителю, даже если у него вместо мозгов стекловата, легко от него отказываться.

Что еще? Вдруг разонравился? Отшибло родительский инстинкт? Чушь, так не бывает. Конечно, есть какая-то часть уродов в любой популяции, уничтожающих свое потомство. Но это, как правило, глубоко девиантное поведение, никак не связанное и не регулируемое гражданскими законами. Если у матери в принципе поднимается рука убить полугодовалого младенца, она вряд ли обрадуется возможности его просто отдать.

В общем, от выкидывания на помойку подобный законопроект никого не спасет. Что же хотят депутаты? Варианты ответов могут быть разные, но один я приведу из собственной журналисткой практики. Когда-то в качестве сценариста и редактора я делал программу на «старом» НТВ Гусинского под названием «Суд идет». Сейчас развелось много клонов той передачи, но в конце 1990-х это еще были реальные процессы с настоящими людьми, а не теперешними актерами.

Так вот, одна история была следующей: у пары инвалидов (он — без обеих ног с детства, но очень неглупый мужик, она — с некоторыми признаками умственной отсталости) опека отобрала полуторагодовалого усыновленного ребенка-отказника и передала в бездетную семью какого-то высокопоставленного офицера спецслужб. Ребенка, взятого прямо из роддома, у беспомощных людей практически похитили, выманив его у оробевшей перед натиском теток-профессионалок матери самым наглым обманом.

Инвалиды взяли совсем маленькую девочку и дорастили до той поры, пока стало ясно, что ребенок абсолютно здоров, умен, красив и лишен каких-либо психических отклонений. А при усыновлении частенько встает вопрос о наследственности, потому что нормальные мамы детей в роддомах не бросают, а в приемной семье не всегда готовы решать генетические проблемы. Короче говоря, эти «новые русские» сделали заказ в опеку и за хорошие деньги получили качественный товар. Они даже не знали, откуда ребенок. А инвалидов просто «кинули».

Реальное дело, кстати, закончилось ничем — моим героям никто ребенка не вернул, процесс замяли, на программу, естественно, похитители и не думали являться. Опека открестилась, прикрываясь тем, что у первых приемных родителей нет возможности «нормально» растить малыша, а они, мол, делали доброе дело. Безногого бывшего папу, получившего тогда чудовищный психологический удар, я иногда вижу в переходе метро просящим милостыню. Его жена после этого окончательно впала в детство.

Это я к чему? Подобный закон, будучи принятым, развяжет руки тем, кто хочет получить «качественного» малыша, да к тому же «из первых рук». Чем не альтернатива полуподпольному суррогатному материнству? Представьте, как можно с первого же дня беременности замотивировать подходящую мамашу, попросить ее дорастить ребенка до вполне осмысленного состояния, протестировать его основные характеристики (это же на данной стадии товар, вроде автомобиля по стоимости), и спокойно сбыть хорошим людям за приличное вознаграждение.

И у отказницы будет законное анонимное право, а младенец, полгода проживший с мамой, куда менее физически и психологически травмирован, чем взятый прямо из детдома. О нравственных аспектах подобной торговли и приравнивании людей к скотине я тут не буду рассуждать.

Факт останется фактом: торговля детьми существует, поскольку бесплодие — явление довольно распространенное. Причем я беру еще самую безобидную ситуацию, не рассматривая иные аспекты этого бизнеса, в частности, связанные с трансплантацией органов. Наверное, жить совсем без родителей все же лучше, чем сразу умереть, хотя тут могут возникнуть различные мнения. Но у меня есть подозрение, что у подобного закона довольно велика коррупционная составляющая, и его принимать нельзя. К тому же как-то неприятно жить в обществе, сознавая, что среди нас ходят матери, спустя полгода спокойно отказавшиеся от детей.

По данным специалиста по социальной работе Елены Тихоновой, за 2009 год в «Орский дом ребёнка» поступило 78 детей. С 34 из них матери распрощались в роддоме.

В 2010 году число «отказников» увеличилось – 88. Усыновили и взяли под опеку в 2010 году 35 детей, еще восьмерых вернули родителям.

За 9 месяцев 2011 года в «Дом ребенка» поступило 37 детей. 15 малышей усыновили и взяли под опеку, двоих вернули в семью.

Сейчас в «Доме ребенка» воспитываются 137 детей от 0 до 4 лет. Ни от какой помощи, даже самой малой, «Дом ребенка» не откажется.

Реквизиты:
л/сч. № 039050430 в Министрестве финансов Оренбургской области
р/сч. № 40201810300000100005 в ГРКЦ ГУ Банка России по Оренбургской области г.Оренбург
БИК 045354001
ИНН 5614014928
КПП 561401001

Кстати, проблема с забором вокруг «Дома ребенка» была решена прошлым летом. Напомним, в сентябре 2009 года в СМИ прошла информация об ужасах, творящихся на территории учреждения. Каждый вечер здесь собиралась пьющая молодежь, били стекла бутылками и камнями. Разжигали костёр рядом с детскими пеленками, которые сушились на улице.

В 2010 году областное Министерство здравоохранения и социального развития выделило 6 млн. рублей на ремонт, из них 1 миллион непосредственно на строительство забора.

На фото — «Орский дом ребенка»

Урал56.Ру по материалам Игоря Игрицкого, Утро.ru

Отказаться от ребенка в роддоме

«Сейчас у меня беременность 27 недель, на УЗИ выяснили что ребенок больной. Как мне правильно оформить отказ от ребенка в роддоме, какие документы предоставить мне и мужу? Должны ли мы будем платить алименты. «

К сожалению и такие вопросы иногда возникают у женщин. Что тут скажешь? С юридической точки зрения отказ оформить нельзя, — родительские права неотъемлемы.
Можно написать согласие на усыновление причем каждый родитель пишет отдельно такое заявление. После написания согласия через некоторое время орган опеки через суд лишает родительских прав и взыскивает с обоих родителей алименты. Это с юридической, а вот с человеческой точки зрения я бы посоветовала в таких случаях вначале обратиться будущей маме к психологу и проговорить о психологических последствиях у ребенка после его оставления. Просто они равноценны смерти. Если в семье ребенок может реабилитироваться и выжить, то в учреждении, если конечно не умрет, то его развитие будет совершенно не таким как дома. Помимо консультации с психологом, имеет смысл проконсультироваться с хорошим врачом, по профильному заболеванию. Современный уровень медицины и возможности лечения причем бесплатного и качественного для детей сейчас очень обширны. Да и часто бывают случаи, когда оставленный ребенок через некоторое время выздоравливает. Так что лучше не спешить ломать жизни, ибо забыть об этом будет невозможно. Отказаться от собственного ребёнка – это не мусор на помойку вынести: выбросил и забыл. Очень часто после того, как оба родителя согласованно принимают такое решение, у них начинается абсолютно новая и трагичная жизнь. Сомнения, слёзы, горе по оставленному ребёнку – вот только эмоциональная составляющая этой беды.

У российских женщин вообще нет права анонимного отказа от новорожденного не только в роддоме, но и в течение первого полугода его жизни. Современным семейным кодексом не предусмотрена статья «Отказ от ребенка». Фактически, по закону, отказаться от ребенка невозможно. Однако на практике, если женщина приняла подобное решение сразу после родов, ей предлагается написать заявление об отказе от ребенка прямо в роддоме и. быть свободной. В этом случае все документы передаются в органы опеки, а ребенок помещается в Дом малютки. При добровольном отказе от ребенка мать не лишают родительских прав на протяжении шести месяцев — по закону ей дается время подумать и, возможно, изменить свое решение. К счастью каждый родитель имеет право отказаться от своего отказа и забрать ребенка домой.

Еще мягко говоря странным кажется тот факт, что многие врачи в роддомах пытаются сразу же склонить родителей к отказу от ребенка с явными признаками инвалидности. Интересно, что лет 15 назад были нередки случаи, когда медперсонал больницы намеренно скрывал степень тяжести диагноза новорожденного, чтобы не напугать родителей и не вызвать у них желание отказаться от ребенка, пока они еще не успели к нему привыкнуть. Нынче мы можем видеть полностью противоположную позицию врачей. Рассуждения типа «родишь другого, здорового» можно было услышать и раньше, но речь идет именно о систематических попытках заставить родителей оставить больного ребенка на попечение государства. Возможно, мы имеем дело всего лишь с распространенными частными случаями, с неким ненормальным поведением отдельных врачей. Но, к сожалению, тут, как и с неправомерными действиями органов опеки и попечительства, в отношении, например, малообеспеченных семей есть опасность, что это может перерасти в тенденцию. Вот что по этому поводу говорит Светлана Гусева, председатель общественного объединения матерей-сиделок «Матери мира», сама являющаяся матерью особого ребенка: «Если у женщины рождается ребенок с тяжелым диагнозом, то сразу же начинается бой. Первым делом на женщину набрасываются и предлагают отказаться. Обычно тяжелый ребенок после рождения долго находится в больнице, и за это время на мать оказывается очень сильное давление: ежедневно ее убеждают в том, что она должна определить ребенка в государственное учреждение. Я сама свидетель: матерей вызывают в кабинет, доводят до истерики, объясняют, что их дети – растения, требующие постоянного ухода, пугают затратами на лекарства, врачей, уголовной ответственностью, если что-то случится с ребенком. Разными методами убеждают, обманывают. Обман состоит в том, что на самом деле наши дети могут жить дома – при хорошем уходе. Да, нам очень тяжело, да, нам нужны социальные работники. Но то, что если ребенок умрет в силу естественных причин, и родители понесут за это ответственность – это ложь. А врачи вгоняют матерей в шоковое состояние. И часто я вижу, что если мамы поддаются на их убеждения, то отказываются уже навсегда. Официально родителям дается полгода для принятия решения и подписания документов – а ребенок в это время уже находится в Доме малютки. Единицы из отказавшихся впоследствии все же забирают ребенка домой. Я знаю только одну такую маму – она полгода ездила в Дом малютки, смотрела, как ее дочь лежит в кровати никому не нужная, истощенная, обколотая психотропными препаратами (чтоб не кричала) – и решила ее забрать. Сейчас, хотя эта девочка и в тяжелом состоянии, но у нее нормальный вес, она улыбчивая, живет в семье, с мамой и с папой. Хотя когда эта мама забирала дочь, ей многие говорили: «Зачем тебе так мучиться? Пусть лежит и смотрит в потолок». На самом деле, это кощунство, когда такие дети просто лежат в кроватях и смотрят в потолок. Еще называется это очень интересно – отделение милосердия. Но как это далеко от милосердия!»

Видимо чем больше тяжелых детей будет оставаться в семьях, тем скорее перестанут работать специальные учреждения и медперсонал лишится рабочих мест. Но нам что дороже – Система или благополучие собственных детей?

У современного писателя и журналиста Рубена Давида Гонсалеса Гальего есть роман «Белым по черному», там ярко описана жизнь мальчика в спец. больницах и интернатах, думаю тем женщинам перед которыми встает вопрос «забрать или отказаться» было бы полезно прежде чем ответить на этот вопрос ознакомиться с книгой.

Не отказывайтесь от своих детей, ведь они ни в чем не виноваты.

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector